У Полтавській психіатричній лікарні ім. Мальцева: «Ты считаешь свое поведение нормальным или ненормальным? Пол Полтавы над тобой смеется. Все время какие то у тебя проблемы то с прокуратурой, то с милицией… Преследуешь человека, жизни ему не даешь! Побила его жену! Вот поставим тебе диагноз шизофрения и закроем тебя здесь». «Вы же должны спросить у тех людей, на слова которых я ссылаюсь… у радиоведущих, которые коментировали…». «Никого мы не будем спрашивать! Поставим тебе диагноз шизофрения и закроем тебя!..»

08.02.2014. 05. 02.2014. Довго не спала. Вранці прокинулась рано. Подзвонила мама. Вони з батьком взяли адресу, де ти живеш у приймах, взяли мобільний телефон слідчої, яка організувала мені поїздку до психлікарні… Батьки. Переживають. Прийшла в міліцію. Начальник, який мене вчора ввечері викликав, спустивсь, повів у свій кабінет. Тут як тут слідча: «Люда, пішли». Пішли до машини участкового. Стали обоє біля машини, курять. Подзвонила до мами. Слідча в машині: «Мама знає, що ти Вову любиш?». (Чого не спитала, мама знає, хто її дитину і за чиїм проханням везе у психлікарню?). «Мама все знає». Аби ваших дітей менти до псіхушки возили і ви б не знали? Заїхали на територію психлікарні. Слідча припровадила мене у відділення психіатричної експертизи. Пунктуальна – 9.25. Ждала більше ніж 45 хвилин. Читала про себе молитву. Як, коханий, ти мені колись казав: «Молись Богу!». Яка несправедливість. Чого тебе, любимий мій, з кацапкою разом не возили сюди провіритись?

«Тимошенко!». Пішла.

«Добрий день»

«Добрий день»

«Присаживайтесь»

«Знаете, где вы находитесь, да?»

«Да»

«И знаете почему?»

«Не совсем»

«Вы… Вас обвиняют в совершении преступления, ч 1, ст. 125. И во время следственного действия у следователя возникли сомнения в Вашем психическом здоровье. Поэтому и назначил експертизу, судебно-психиатрическую експертизу. Цель експертизы вияснить Ваше состояние,  психическое состояние в первую очередь. Жалобы у Вас на психическое состояние есть?»

«Нервничаю сейчас, а так нет»

«Ну я думаю, это понятно. Не каждый день проходишь судебно-психиатрическую експертизу. Но с психиатрами Вы уже встречались, так? Ваша карточка с диспансера. Вас многократно приглашали на обследование, на лечение, но Вы каждый раз отказывали, отказывали… отвечали отказом. Так или не?»

«Ну не совсем так»

«Совсем. Так или не совсем? Я читал карточку. Какой смисл им писать что то это… Постоянно у Вас какие то проблемы с милицией, прокуратурой…ну ладно, об этом позже. Вы немножко про себя расскажите. Радились Вы в Балаклее. Радитили живы?»

«Да»

«Кем работают родители?»

«Пенсионеры»

«До пенсиони они ж работали?»

«Да»

«Кем?»

«Отец работал завклубом, перед этим механиком работал…»

«Ну»

«Мама работала в интернате, детском. Потом работала…»

«А что там за интернат был, а?»

«Это еще было при Советском Союзе…»

«А что там за интернат был?»

«Я точно не помню, я тогда еще маленькая была. Только знаю, что она к деткам приходила»

«У отца какое образование?»

«Среднеспециальное»

«У Вас братья, сестры родные есть?»

«Да»

«Сколько их, сколько Вас всего в семье?»

«Отец, мать, я, еще бабушка есть, она как бы тоже член семьи»

«Брат старше Вас?»

«Да, да»

«Из близьких родственников по линии отца-матери… психическими заболеваниями болем?»

«Нет»

«В детстве чем болели? Шо помните?»

«Ничем?»

«Ну простуда там, живот. И все»

«В больницах приходилось лечиться, стационарних? По поводу чего и как?»

«Я недавно лечилась в больнице на стационаре. Гастрит был»

«Гастрит… Это года два-три?»

«Не знаю… Где то так»

«Операции какие то были?»

«У меня хирург вырезал. У меня под плечем было какое то образование. Вырезал мне…»

«Это амбулаторно делалось или приходилось в отделении лежать?»

«Нет, это… Я пришла, он мне вырезал и…”

«Амбулаторно. Хорошо»

«Травм головы не было?»

«Были»

«Когда?»

«Ну… На протяжении… В 2008 году»

«Что случилось?»

«Я пошла на квартиру к Владимиру Николаевичу Нестеренку…»

«Что случилось? Ударил по голове?»

«Да. Палкой»

«Палкой. Сознание теряли?»

«Нет»

«Тошнота, рвота была?»

«Нет, но потом на следующее утро тоншило. На работе меня скорая забрала»

«И куда завезла?»

«Ну сначала отвезли в поликлинику… отпустили… потом в общежитии…»

«Тоесть стационароно Вы не лечилися…»

«Ну как… мне выписали они лекарство… просто у меня не было там денег… я родственникам не позвонила… и потом уже попожзе сама себе делала уколы, которые мне выписали. Попросила знакомую, чтобы она мне купила в аптеке то что выписали в больнице и сама себе долала уколы. И еще было сотрясение, когда…. это было в 2010 году. Владимир меня очень сильно ударил ногой по лицу»

«Куда?»

«Ногой очень сильно ударил меня по лицу»

«Владимир?»

«Да, Владимир»

«И забрал мой телефон. Я тогда сознание потеряла…»

«И лечились после…»

«Я попала в травматологию и дней десять лежала. Есть история болезни. Капали там… Я там буквально неделю полежала и попросилась на работу, потому что там были ужастные условия, очень жарко в палатах, душно…»

«В 2010 году Вы лечились в первой горбольнице, в травматологи. Значит у Вас какой то перелом был или …»

«Нет, просто он меня очень сильно ударил ногой… в область… вот сюда. Видите, немного… немножко даже видно. В лицо, вот сюда. Ногой. В лицо. Один раз и второй раз ударил. Я от сильной боли потеряла сознание и когда очнулась у меня была очень большая шишка… ну…»

«Вы мазохистка?»

«Нет. Нет, мне не нравиться, когда…»

«Не нравиться?»

«Нет»

«Да? Не скажешь …»

«Ну я не просила, чтобы меня били. Наоборот, я убегала от него. Но он догнал, он мужчина, сильнее и…»

«Ну а потом Вы уже ж стали его догонять…”

«Я?..»

«…последующие годы, да?…»

«Нет»

«Значит шо еще раз сделать больно? Схотелось, чтобы вам сделали больно?»

«Ну сделает мне еще раз больно»

«Еще раз больно… Значит…»

«Я не получаю удовольствия, я не хотела, я убегала, а он…я маленькая…»

«К чему стремились к тому, на то и нарвались…»

«Я стремилась к взаимопониманию с человеком…»

«Да»

«Просила его вернуть мои вещи, если он не хочет общаться со мной, телефон который он забрал, сережку, которую он нашел…»

«Этот… невропатолог… смотрел Вас в травматологи?..»

«Конечно»

«Сотресение ставили?… такой диагноз?»

«Да, да… У меня были неоднократные сотрясения головного мозга. И слава Богу, это как то пока еще на работе не отражается»

«Но это все на почве любви, да?»

«Ну Вы знаете, это не совсем…»

«… для полного характера…»

«Это назвать тежело любовью с его стороны. Я считаю, что любящий человек так не поступает… хотя конечно у человека могут быть разные жизненные обстоятельства…»

«Так, хорошо… так дальше… Ходить, говорить – все вовремя начали, ничего не говорила вам мама, шо там отставала или наоборот очень рано начала ходить там, говорить…»

«Ничего…»

«Развивалась обычно?..»

«Обычно, только в детсве, когда начала разговаривать, мне говорили родители, что я не выговаривала букву «р»…»

«Ну это… с этим живут… так, хорошо. В школу пошли с какого возраста?..»

«С семи лет»

«Сколько класов закончили?»

«Одинадцать»

«И где учились?»

«Балаклеевская неполная средняя школа, Красногоровская средняя школа…»

«Как учились?»

«За каждый год получала грамоты»

«По каким предметам?»

«По гуманитарным… ездила на олимпиады»

«Места какие то занимали?»

«Да. И первые в районе. Но на областные никогда не ездила»

«Вы в инситут с первого раза поступили?»

«Да, на бюджет»

«Это в каком году?»

«В 2001»

«В 2001 году, пединститут…Факультет?..»

«Физмат»

«Физико-математический? Закончили?»

«Закончила»

«С каким дипломом?»

«С красным»

«В каком году?»

«В 2006 закончила с красным дипломом. Потом я еще продолжила учебу с 2007 по 2008 в магистратуре… еще паралельно с 2006 по 2009…»

«Громче…закончили. А работать когда начали?»

«Работать начала в 2006 году»

«Где?»

«В Полтавской обласной администрации»

«Кем Вы там работали?»

«Специалистом отдела средств массовой информации»

«Сколько Вы там проработали?»

«До 2007 года»

«До 2007 года… а ушли почему?»

«Из-за такой ситуации… Владимира уволили… ну попросили с работы его родственники… когда я к нему приходила…»

«Куда приходила?»

«Ну на работу…»

«А где он работал?»

«На фирме»

«А он же в свое время преподавателем был? В университете..»

«Да. Он ушей с той работы»

«А он шо тоже в администрации работал?»

«Нет, нет…»

«Так а какая связь с его увольнением и Вашим увольнением?»

«Как Вам сказать… Не знаю как обьяснить… Это… Мой начальник… после того как Владимира… может он с ним не знаком, а может и знаком, потому что живут в одном микрорайоне… он ко мне после этого начал так относиться… придирался…»

«Так он выжил Вас? И Вы подозреваете, что это с подачи Владимира было?»

«Нет. Я не считаю… Просто…»

«Так Вы только что об этом говорили: наверно они знакомы были или еще что… и он стал придираться?..»

«Нет… Полтава – это большое село. Все обо всех знают…»

«Это не нужно мне рассказывать, я больше Вас прожил и знаю что к чему… Так…»

«Ну я не знаю… из личных каких то мотивов начал хуже ко мне относиться…даже сказал…»

«А с колективом какие у Вас отношения?»

«Ну до сих пор созваниваюсь…»

«А студенчиские годы? Как у Вас с ними? С одногрупниками, однокурсниками отношения?»

«Созваниваемся. В социальных сетях они у меня в друзьях»

«Да в социальных сетях друзей можно полкитая набрать… Это такое дело. Значит… Хорошо…»

«Уволились Вы в седьмом году. Чем занимались дальше, до сегодняшнего дня?»

«Ну дальше я устроилась в «Полтава-банк», кассиром в отделе валютних операций»

«И долго там проработали?.. Ну и сколько Вы там проработали?»

«Несколько месяцев»

«А шо ж так?»

«Ну… Это ж… Я к Владимиру на квартиру пошла…»

«Так у него и «Полтава-банке» знакомые есть?»

«Нет. Я ж не знаю, где у него знакомые есть…»

«Ну так причина, что Вы так молниеносно там три месяца и все…»

«Я пошла к нему на квартиру поговорить. С ним, с той женщиной, с которой он живет…»

«С женой своей, да…»

«Ну как… звонила им, просила чтобы спустились… они не ответили. Я просила людей, которые там жили, чтобы они позвали их. Решила подняться, позвонила в дверь… Тут я услышала…

“Так почему вы уволились с Полтава банка?”

“Я же обьясняю…Владимир ударил меня по голове палкой…”

«И что же, почему вы ушли из банка»

“Я вышла с больничного и мне сказали написать заявление по собственному желанию или уволят по статье…”

“Харашо… где Вы еще работали?”

“В училищи имени Чепиги”

“Сколько вы там проработали?

«Не могу сказать точно. Я там читала часы… Техничнэ крэслэння…”

“Закончили читать часы и все, да?”

“Да”

“Дальше…”

“Работала в круглосуточном магазине…”

“Сколько Вы там проработали?”

“Месяц”

“А потом что случилось?”

“Заведующая отдала мне зарплату… Сказала, что я ей солгала, почему меня уволили с банка… что приходят из милиции смотрят на меня и смеются…”

“Хорошо. Сейчас Вы работаете…”

“Подождите… Потом я еще работала в налоговой, городской…”

“Сколько?”

“С 2008 по 2009″

“А потом?”

“Потом в ТРЦ “Киев”, в отделе сувениров, менеджером”

“Менеджером, тоесть продавцом”

“Ну да”

“И долго Вы там проработали?”

“Несколько месяцев”

“Потом я еще работала в “Полагросервисе”…”

“И сколько Вы там…”

“Две недели, даже не оформлялась…”

“Да… Вы же понимаете, что это все следствие…»

«Вы експерт – Вам решать»

«Да… решать мне… Сейчас где Вы работаете?”

“Кассиром в магазине “Сильпо”…”

“Сколько?”

“Четвертый год…”

“Да… Здесь Вы задержались… Ну ладно… Когда, в каком году Вы влюбились в Владимира?»

«В 2003, в 2004»

«Так в 2003 или 2004?»

«В 2003 влюбилась, а в 2004 познакомилась»

«Тоесть Вы сначала влюбились, а потом познакомились с ним? Вы с ним где то виделись, встречались?»

«Мы жили в одном общежитии физмата»

«Там же у Вас в пединституте много… Нашли бы себе какого нибудь студента…»

«Преподавателя нашла… В пединституте в основном девушки учаться, парней немного»

«Месячные у Вас регулярные?»

«Да»

«В сколько лет начались первые месячные?»

«Где то лет в 13»

«А сейчас Вам сколько?»

«31»

«А Владимиру?»

«36»

«С 2004 по 2014 десять лет прошло. У Владимира уже двое детей. А у Вас…»

«Значит у меня такая судьба. У всех людей неодинаково складывается… Может я ему не нравлюсь… Знаете есть песня такая: «Что то первая любовь вспоминается…»?…»

“Вы ему не нравитесь. А за что Вы побили жену Владимира?”

“Я ее не била”

“Ну как же… Вот Вы пишете…”. Експерт почав гортати папери. “Она пишет, что Вы нанесли ей несколько ударов в область головы…”

“Я ее не била. Она меняет показания. Сначала она написала, что я ее толкнула и она упала и вывихнула лодижку… милиция мне показывала… об отсутствии вывиха была довидка из травмпункта…”

“Так что ж она по вашому…”

“Она лгунья”

«Вы опасный человек… от Вас можно ожидать… в следующий раз кислотой в лицо плеснете….»

«Для чего Вы такое обо мне говорите?…Хотя я же не знаю, может Вам заплатили…». Або скоріш усього «попросили».

Експерт сказав, щоб ждала, бо зі мною ще буде говорити голова комісії. Покликали в інший кабінет. Зайшла. Скільки людей. Сіла на стілець, який стояв посередині, куди сказали сісти. Напроти в кріслі сидить сивий чоловік невисокого зросту, мабуть, голова. Зліва від нього сиділи незнайомий мені чоловік, експерт, який розпитував мою біографію, ще один улибчивий чоловік і невеличка жінка у білому халаті. Справа від  голови сів ще один чоловік, який запитав мене: «Назовите Ваше имя, отчество». В переляку не розчула: «Людмила Тимошенко». «Имя и отчество, а не имя и фамилию». «Людмила Григорьевна Тимошенко». «Вы сюда прибыли не по своей воле, так? Вас подозревают в совершении преступления…». «Вы обследовались комисией в психоневрологичном диспансере, да?» «Нет, я комисией…». «Так вот же заключение комисси, а Вы говорите… Они никаких нарушений у Вас не нашли… может у них нет достаточной квалификации в этом вопросе». «Вот Вы пишите на своем сайте: «Якби могла, убила б кобилу їбучу…». «Так не можу ж. Це суперечить божим законам. Я віруюча». Упрікнули мене в тому, що я пишу з матами. «Грішна я». Голова:«Ты считаешь свое поведение нормальным или ненормальным? Отвечай, когда тебя спрашивают! Ты не можешь ответить на вопрос? Отвечай тебе говорят!». «Я не знаю… Если я себя так веду, значит я свое поведение считаю нормальным, а для Вас оно значит ненормальное…». Сказала, що я значить така є, а мені у відповідь голова, що раз я така, то поставлять мені діагноз і будуть лічити. Експерт, який питав мене біографію: «Она сказала, что мне заплатили…». Улибчивий почав розпитувати про сайт: «Ви сами писали сайт или… ?»  «Знайомий. Я тільки розмістила на ньому свій щоденник… Я не буду його називати». «Сколько Вы платите за сайт?». «Я не буду говорить Вам сколько я за него плачу. Это касаетса моих финансов». «Вы платите за месяц или за год?». «Обслуживание и стоимость разная: от тисячи гривен до тисячи доларов…». «Вы платите за год или за месяц?». «За год». «Где находиться хостинг? Вы понимаете, что хостинг…» «Да. Десь за кордоном». «И так  понятно соm, Англия или…». «В Англії, десь…». Питають мене за тебе. «Что он Вам заказывал?» «Песни, передачи заказывал». На каком радио? «На «Русскому радио»-України». «У меня есть на телефоне запись песни». «Когда это было?».  «В 2007 году». «А сейчас он Вам что то заказывает?». «Не знаю, я уже давно не слушаю это радио». «Когда он последний раз Вам заказывал песню?». «В 2009, когла закривав мене з своїми сотрудніками в магазині, ставив мені пісню, що зробить мене своєю жінкою і забере». «А какие передачи он Вам заказывал?». «Хороший час» на «Русском радио»-України». «С чего Вы решили, что это он Вам заказывал?». «Я до нього прийшла, щоб поговорити, він вийшов і сказав: «Тобі, що ноги поперебивати, щоб ти не приходила?». Потім я через якийсь час почула як моя сусідка в гуртожитку казала: «Сказав їй ноги поперебиває, а вона все рівно ходитиме, бо любить його». А ми стояли тоді самі і нікого поряд не було. А через короткий час на «Русскому радио»-України» з’явилась передача, яка весь час починалась словами: “Вони безжальні, вони переб’ють вам ноги»…» «Когда выходила эта передача?». «Я точно не помню, це  було давно, закінчилась у березні 2008, 2007-2008». Голова комісії: «Хватит хороводы водить! Вся такая белая, пушистая! Преследуешь человека, жизни ему не даешь! Побила его жену!». «Я ее не била. Это еще нужно в суде доказать». «Докажут, докажут…». «Вот  поставим тебе диагноз шизофрения и закроем тебя здесь. Пол Полтавы над тобой смеется. Все время какие то у тебя проблемы то с прокуратурой, то с милицией… Купила себе дипломы…». «Первый диплом я не покупала…». «Хочешь лечь полечиться?». «Нет… Вы же должны спросить у тех людей, на слова которых я ссылаюсь… у радиоведущих, которые коментировали…». «Никого мы не будем спрашивать! Поставим тебе диагноз шизофрения и закроем тебя здесь!». «Ты его любишь?». Це питання задали майже всі. В голові винирнуло слово: «люблю» без емоцій. Сказати, бо вони так ждуть почути це? «Не знаю». «Вы с ним встречались?». «Нет». «Вы же виделись, как то же Вы общались…». «Ты же говоришь на него «любимый?». «Хочу так называть человека и называю». Голова: «Ты его любишь? Отвечай на вопрос!». «Я не знаю. Он меня очень обидел». «Она ж сама пишет вот недавно на сайте…что любит»… Сказала, що не бачила тебе давно. Захотіла побачити, того й прийшла. Упрікнули мене, що я сама собі суперечу: то прошу повернути телефон і сережку, то приходжу, щоб побачити. «Вчера светилось в окнах, а позавчера?». «Нет. Я не знаю. Я не помню. Чего вы на меня кричите? Я Вас на диктофон записываю…». Голова комісії і до цього сильно кричав. Коли я нахилилась трохи до жінки в білому халаті, почала їй говорити про довідку з травмпункта про відсутність вивиху ноги, яка десь зникла, голова так почав кричати в телефонну трубку, що не можна було нічого розчути. Оказується він міг кричати ще сильніше: «Дрянь такая!… Ты  не имешь права меня записывать! Это противозаконно! Дай сюда, я сказал! Охрану вызвать, чтобы тебя обыскали?! Дай сюда, я сказал!…». Я сиділа, встала. Стало страшно їх крику, погроз: «Я пошутила». Повільно витягла  свій старий мобільний, подала чоловіку, який питав мене ім’я, по-батькові. «Та я пошутила…». «У нее в правом кармане…». «Показывай, что там у тебя…». «Та я пошутила…». Завважила двох котів у кабінеті, які вилізли звідкись. Мабуть від цього жахливого крику. Витягла з правого карману паспорт і гребінець. Як же вони… хіба не бачили, що я як зайшла тримала в руці інший телефон? «Разве хватит диктофона на телефоне?..».  Шість людей… може зробили вигляд, що не завважили інший мобільний. Казали ж про себе: «люди». Показали фото з слідчого експерименту, на якому була Аліна. «Ви знаете хто це?». «Нестеренко Романчук Аліна Сергіївна, учитель музики гімназії № 13, нинішня жінка Нестеренка Володимира Миколайовича». «Хто вона? Його жінка!». Улибчивий, який питав мене про сайт: «Вы опережаете события… Коли вспіли написати?.. Почитайте… : «Про звернення в прокуратуру в Україні або Сізіфів труд звернень громадян. Направлення з міліції на психіатричну експертизу як результат моїх дій і поведінки або Дія  магнетичних голубих глазок блондінки із Іркутської області: мілая як у воду дивилась пророкуючи мені ще одну поїздку в психлікарню Мальцева перед засіданням у Київському районному суді», прочитали заголовок останньої публікації з сайту. «Брєд», сміються. «Це голова Київського районного суду Шиян?.. «Хуліганите? Ви неадекватні». «Да, Володимир Миколайович». «Це й про нас напишете…». «Чого ж?..  Ви ж мені нічого…» (просто вставляли мені мозги на місце, погрожували в псіхушці закрити… інтересно, як би самі реагували…). Сказали мені йти. Вийшла. Подзвонила до мами. Загребельний і Сипко видно давно поїхали. Яка велика територія… Звідси здоровій людині важко вибратись, а не те що психічнохворій. Псіхушка. І чого кацапка так впевнено заявила, що мене сюди заберуть. З яких таких джерел їбучій пизді з Іркутська це пообіщали? Коханого мого виїбала, синочка Вову Вові родила, мене по голові ключами побила, любимого мого, як сказала  «пока їбу» і мене в псіхушку направила… , щоб її дітям не мішала розвиватись, щоб не почули моїх прокльонів.  Да, точно Кучер сказав, що я їй і в «подмьотки» не гожусь… Поїхала в місто… 06.02.2014 не ходила до тебе. Страшно